Трещина во времени - Мадлен Л`Энгл

Над широкими плечами величаво распахнулись огромные крылья, ослепляя детей сверканием всех цветов радуги или игрой света на воде, или самой поэзией?

Кельвин так и рухнул перед ней на колени.

— Нет! — воскликнула миссис Что-такое, хотя это уже не был голос миссис Что-такое. — Не передо мной, Кельвин. Только не передо мной! Поднимись!

— Отнеси их, — приказала миссис Которая.

Осторожным, грациозным и в то же время исполненным невероятной силы движением, миссис Что-такое пригнула колени перед детьми и опустила крыло. Это явно давалось ей нелегко: крыло едва заметно дрожало, стремясь снова развернуться во всю ширь.

— Скорее садитесь на меня, — промолвил этот новый голос.

Дети все еще не решались приблизиться к прекрасному созданию.

— Но как нам теперь вас звать? — спросил Кельвин.

— Ах, милые мои, — отвечал новый голос, глубокий и звучный, в котором можно было услышать и теплое дыхание лесного ветерка, и пение серебряных труб, и загадку английских сказаний. — Мое имя не угонится за мной, если будет меняться каждый раз. И к тому же мне так нравилось быть в облике миссис Что-такое, что я буду только рада, если вы станете звать меня как прежде, — и она — или это был он? — улыбнулась им так тепло, что они почувствовали, будто оказались под ярким весенним солнцем.

— За мной! — и Чарльз Уоллес первым решительно вскарабкался на белоснежную спину.

Мэг с Кельвином поспешили следом. Мэг уселась между мальчиками. Могучие крылья встрепенулись, миссис Что-такое взмыла в вышину, и они понеслись куда-то с пугающей скоростью.

Мэг на удивление быстро поняла, что ей вовсе не обязательно цепляться что было сил за Кельвина или Чарльза Уоллеса: настолько плавным оказался полет великолепного создания. Мальчики тоже успокоились и теперь с любопытством озирались вокруг.

— Смотрите! — Чарльз Уоллес махнул рукой: — Горы такие высокие, что даже не видно вершин!

Мэг подняла взгляд: действительно, макушки гор словно уходили в бесконечность.

Они пролетели над зелеными полями и оказались над обширным плоскогорьем, уставленным отдельными скалами в виде могучих монолитов. У них были правильные повторяющиеся очертания, но это не были статуи. Мэг никогда не приходилось видеть ничего похожего, и теперь она гадала: то ли эти монолиты — результат влияния воды и ветров, то ли их высекли из гранита существа, подобного тому, на котором они сейчас летели.

Наконец плоскогорье закончилось, и они оказались над садом, прекраснее которого не мог бы стать ни один волшебный сон. В этом саду их встретило множество таких же созданий, облик которого приняла сейчас миссис Что-такое: одни отдыхали, возлежа на цветущих лужайках, другие купались в широкой кристально прозрачной реке, пересекавшей сад, третьи кружили над головами, выписывая замысловатые фигуры какого-то неведомого Мэг, но от этого не менее прекрасного танца.

— А о чем они поют? — восхищенно спросила она.

— Я не могу передать это словами, — признала миссис Что-такое, прислушавшись. — Я просто не знаю у вас таких слов. А ты понимаешь их, Чарльз?

Чарльз Уоллес притих, сидя на широкой спине, с таким сосредоточенным видом, какой возникал у него, когда он читал мысли Мэг или их мамы.

— Немного. Совсем чуть-чуть. Но думаю, что со временем пойму больше.

— Да, Чарльз. Ты мог бы научиться. Но у нас нет времени. Мы задержимся здесь ровно на столько, сколько необходимо для краткого отдыха и приготовлений.

— Но я хочу знать, о чем они поют! — нетерпеливо отмахнулась от нее Мэг. — Я хочу знать, что это значит!

— Постарайся, Чарльз, — попросила миссис Что-такое, — попробуй перевести. Теперь ты можешь показать всю свою силу. Больше не надо прятаться!

— Да не могу я! — обиженно воскликнул Чарльз Уоллес. — Я все еще слишком мало знаю!

— Тогда попробуй объединиться со мной. Может, мне удастся превратить их песню в слова!

Чарльз Уоллес снова углубился в себя, занятый какой-то невидимой работой и вслушивающийся в прекрасные звуки.

И вдруг Мэг осенило: она уже видела у брата такой взгляд! Но теперь, кажется, она догадалась, что он означает! Потому что она сама смотрела так же, когда занималась математикой с папой, и в голове возникало неясное решение, которое вот-вот должно открыться…

Миссис Что-такое как будто тоже слушала мысли Чарльза Уоллеса.

— Да, да. Это правильная мысль. Я могу попытаться. Жаль, что ты не настолько хорошо владеешь прямой передачей, Чарльз. Придется над этим работать.

— А ты не ленись! — съехидничал Чарльз Уоллес.

Но миссис Что-такое и не думала обижаться.

Она объяснила:

— О, Чарльз, это для меня самое любимое занятие! Именно поэтому они и решили взять меня с собой, хотя я несравненно моложе. Это мой единственный ценный дар. Но он отнимает слишком много энергии, а ведь нам потребуется вся энергия, какую мы сможем собрать! Но я попытаюсь. Ради Кельвина и Мэг мне не жалко, — и она замолкла. Величавые крылья замерли почти неподвижно, лишь слегка подрагивая, чтобы удержать их в потоке воздуха. — Ну что ж, слушайте, — наконец промолвила миссис Что-такое. Ее звучный голос заполнил окружающее их пространство, так что Мэг показалось, будто она может прикоснуться к нему рукой. «Пойте Всевышнему новые песни. Пусть о славе Его услышат и на краю земли, и в глубинах вод, и на вершинах самых высоких гор. Пойте о том, как Он превратил вашу печаль в радость, как вложил эту песню в ваши уста!»

Мэг ощутила, как огромное тело под ней содрогается от восторга, неведомого прежде. Кельвин потянулся к Мэг, но так и не взял ее за руку: он едва коснулся ее пальцев, но и это этого касания было достаточно, чтобы разлитая в воздухе радость заструилась через них, между ними, внутри них и вокруг них.

И когда миссис Что-такое громко вздохнула, им показалось невозможным, что в этой всеохватывающей благодати оказалось место для малейшей тени печали.

— А теперь нам пора, детки, — голос миссис Что-такое был полон такой необъяснимой грусти, что у Мэг защемило в груди. А миссис Что-такое издала звучный клич. Видимо, в нем заключался какой-то приказ, потому что одно из созданий, парившее над цветущим деревом, приподняло голову, прислушалось и спикировало вниз. Оно сорвало три цветка с ветки дерева и поднесло их детям.

— Берите каждый по цветку, — приказала миссис Что-такое. — Потом я скажу, что с ними делать.

Мэг поднесла цветок к глазам и с удивлением обнаружила, что это оказалась целая кисть мельчайших цветов, собранных в виде полого колокола.

— Куда мы отправляемся? — спросил Кельвин.

— Вверх.

Взмахи крыльев становились все сильнее и чаще. Остался позади волшебный сад и плоскогорье, и горы, но миссис Что-такое не замедляла движения. Она стремилась все выше и выше, и далеко под ними деревья становились все реже, пока не исчезли совсем, сменившись сперва кустами, а потом и вовсе чахлой увядшей травой. Но вот и ее не стало. Один голый камень, оскалившийся на них зубцами горных пиков.